"Во дворе хорошо, а война все идет". Гребенщиков: о доверии, тиранах и террористах, поиске слов и AI Интервью БГ накануне тура в Латвии, Литве и Польше Оказывается, именно в Риге Борис Гребенщиков получил одно из самых сильных музыкальных переживаний своей жизни. Сегодня БГ живет в Лондоне — гуляет по саду, ведет свою передачу в созданном добрыми людьми приложении, собирает звуки Урана и астероидов, сотрудничает с искусственным интеллектом и Белой Богиней, пишет картины. Конечно, у него есть свой взгляд на войну и мир, преступление и наказание. И по-прежнему значительную часть своего времени он ездит по миру и играет концерты. 7 сентября БГ ждут в Риге. А накануне удалось с ним поговорить. Встреча с Борисом Борисовичем похожа на сбывшийся сон. И вот мы в зуме: разговариваем, он отвечает на вопросы и говорит мне "вы", "спасибо", рассказывает о песнях, с которыми я выросла и продолжаю взрослеть. От сказанных слов эти песни меняют очертания и цвета, я что-то иначе понимаю, и они начинают по-другому звучать. Радость, легкость, уважение, и он всегда немного издалека, как будто видит все с другого угла. И слова подбирает по-особенному. Эти фразы потом переселяются тебе в голову и живут там уже своей особенной жизнью. И я тоже начинаю чувствовать жизнь новыми рецепторами, и замечать то, что раньше от меня ускользало. - Когда вы готовитесь к приезду в ту или другую страну, о чем вы думаете? Вот сейчас впереди Латвия… Вы думаете о том, кого вы там встретите? Рига это особенное… я начал приезжать туда, когда не было никаких гастролей, даже группы "Аквариум" еще не было. В начале 70-х из Петербурга ездили автостопом. В те золотые времена именно в Риге я получил одно из самых сильных музыкальных переживаний своей жизни. - Что же это было? Вы же знаете слово система? Ну вот, как положено, кто-то дал мне адрес, в 4 часа утра я приезжаю в Ригу, иду по этому адресу к неизвестному человеку, и он мне говорит, заходи, пожалуйста, можно спать на кухне, матрас на полу. И что-то заставило его, посмотрев на меня, сказать: держи наушники, сейчас поставлю музыку, на сон послушай. И дал мне альбом Роберта Уайета Rock Bottom, который является одной из вершин музыки вообще. Я залег на этот матрас на кухне, услышал Rock Bottom и возблагодарил Творца Всевышнего за такое Чудо, за то, что такие отношения между людьми возможны: ты приходишь к человеку, ты его не знаешь, он тебя не знает, и вдруг он с тобой делится величайшим Чудом, которое только может быть. Разве это не здорово?! Поэтому в моем сердце – самые лучшие чувства о Риге. – Вы смотрели анимационный фильм „Поток“ режиссера Гинтса Зилбалодиса, который получил первый „Оскар“ для латвийского кино? БГ: Нет. – Мне кажется, он вам понравится. Там нет слов, много света и красок, звери ищут спасения от потопа, а для саундтрека записывали детеныша верблюда, хриплого тигра плюс инструменты разных стран мира... С какими звучаниями вы работаете сейчас? БГ: Для одного из наших предыдущих маленьких альбомов мы произвели розыск и собрали звуки космоса. Получилось удачно вплести звуки Урана, Сатурна, каких-то астероидов. Выясняется, что очень плодотворная вещь. И мне страшно интересно, что мы будем делать с этим дальше. – Где это можно услышать? БГ: Есть такая песня „Черный лебедь“, вот там точно какая-то Сверхновая (взрывается) где-то внутри. – В конце декабря вы выпустили альбом „Pictures of you“, где на клавишах играет Сергей Курехин (российский музыкант- авангардист умер в 1996 году, прим. ред.). Записи не горят и хранятся так долго? БГ: Мне повезло в том смысле, что вовремя появился искусственный интеллект. Вот мы с Сережкой записали что-то, а я всегда делаю себе рабочую копию. Я принес своим коллегам здесь (в Лондоне) записи. Им так понравилось. Говорят: а давай-ка мы попробуем разгрести ее, отдельно выделить бас, клавиши, что-то еще. И заново смикшировать. С этим я еще не сталкивался, поэтому именно этим мы и занялись, и за полгода сделали. Доделывали мы сами, а ИИ позволил нам с этим играться. – Получается, искусственный интеллект – ваш друг? БГ: Понимаю, о чем вы говорите. Скажем так, партнер. Позволять ему слишком многого я бы не стал. Я верю, что творческий инстинкт дается человеку от Бога, а что машина получает от Бога, я в это лезть не будут. Как для математика, для меня это вопрос довольно смешной. ИИ не выбирает сам, а делает выбор, сравнивая тысячи вариантов, десятки тысяч, миллионы. Это выбор по заданным критериям, а когда я выбираю сам, я выбираю сердцем. Я верю в то, что творчество дано человеку от Бога. Мы называем Бога Творцом. Вот этот Творец есть в каждом из нас. Как это работает, я бы анализировать не решился. Думаю, что вот эту тайну лучше бы оставить тайной. Но если искусственный интеллект может мне помочь что-то сделать, естественно, я приму помощь. Потому что финальный выбор остается за мной. Я знаю, что я хочу. – А человеку мы можем доверять? БГ: Думаю, что это вопрос, с которым каждый из нас сталкивается каждый день. Зная себя, я всю жизнь исходил из того, что человеку лучше доверять. Но если ты видишь пьяного, который сидит за рулем грузовика, то может быть особенно ему доверять и не стоит. Может, ему надо проспаться. И посадить за руль кого-то другого. Выбор все равно за нами. – Относительно. К великой трагедии, пьяный уже за рулем и мчит на полной скорости, уничтожая тысячи жизней. И это собирательный образ. Я не имею в виду, кого-то одного. В вашем идеальном мире, какая участь тиранов и террористов? БГ (Смеется). Я абсолютно уверен: все плохое по отношению к миру, что люди совершают, делает их собственную жизнь адом не когда-то потом, а прямо сейчас. Когда-то в Москве в 80-е годы, нам, подпольным музыкантам из Петербурга, доводилось общаться с бандитами, с самими разными людьми, мы все были вне закона. Много интересного можно было узнать и увидеть. В частности, я много раз замечал, что люди, которые занимаются присвоением чужой собственности, живут в своем собственном аду, потому что они никому не верят. Я ворую сам, значит и меня хотят обворовать. Представляете, какая же участь у людей, которые убивают. Они все время живут под угрозой. Там уже не до любви, не до поэзии, не до красоты. Это я и имею в виду, когда говорю: то, что мы делаем, определяет мир вокруг нас. Как говорили алхимики, что внутри, то и снаружи, что наверху, то и внизу. Люди, которые совершают чудовищно плохие страшные вещи, они уже живут в аду, просто они считают, что ад – это естественное состояние. Их наказание происходит уже прямо сейчас. – Да, мы сейчас оказались в эпицентре, и поэтому все так остро ощущается. БГ: У меня есть твердое ощущение, что каждый из нас может делать одно, и так было всегда с самого начала жизни на земле. Мы не можем решать проблемы теоретически. Мы можем помочь людям, которым мы можем помочь. Люди, которых я вижу, это те люди, которых Бог мне послал. Чтобы я как-то проверял себя. Они взялись не из ниоткуда, они отражают меня такого, какой я есть. Если я изменюсь, изменятся и люди. Поэтому всегда говорилось, что человек начинает с того, что хочет изменить мир, а приходит к тому – если он мудрый человек – к тому, что нужно изменить себя. – Как нам научиться воспринимать другого, не похожего на нас человека, не агрессивно, не толерантно, а с интересом и пониманием того, что другой нам нужен? Как нам взять это в жизнь? Ученые говорят, что даже для развития экономики полезно, чтобы мы все были разными. БГ: Я уверен, что это очень просто. Не так просто сделать, но просто понять. Каждый человек, которого я встречаю в жизни, показывает мне что-то про меня самого. Поэтому я должен быть к нему внимателен, попробовать подойти к нему с любовью или с хорошим отношением, потому что он показывает мне, какой я есть. Ему от этого тяжело, потому что я далеко не ангел. Во мне много темноты внутри. И вот люди, которые показывают мне на своем примере, какая во мне темнота, это люди, о которых я должен заботиться, потому что если я начну о них заботиться, то, может быть, они станут лучше, и соответственно стану лучше я. Как правильно Джон Донн тогда писал, No man is an island. Человек не остров. Не спрашивай, по ком звонит колокол, он звонит по тебе. Поэтому, если есть возможность относиться к людям хорошо, с благими намерениями, это уже Чудо, которое нам Бог дает. Изменяя себя, изменить мир. Мир же устроен замечательно хитро и интересно. Поэтому я считаю, что теперешние времена, по мрачности которых они ни с чем не сравнятся, даны нам как награда. В такие времена мы можем научиться чему-то очень важному, очень глубокому. Нас выбрали, мы оказались достойны, чтобы жить сейчас. Это много стоит. – Тогда понятно, как вы даете определения этому миру в своих музыкальных подношениях. Это эпитеты: небывалое, фантастическое, наше прекрасное, все более и более интересное время … А все эти видео записаны и опубликованы в последние годы. Очень страшные. БГ: Каждый раз, когда я сажусь с гитарой, чтобы что-то записать, и записываю, потом я смотрю, а кому, как не мне написать, какое сегодня время у нас. И уже исходя из того, что я чувствую, я и пишу. – Но там есть и песня „Сумрак“, со словами „Мне не на кого оставить свой пост“. Вы так ощущаете сейчас? БГ: Дело в том, что песни — существа мне неподвластные; я хочу писать песни вот какие-то такие (смотрит вверх и рисует рукой в воздухе) жизнерадостные, светлые, и какие-то еще, какие-то еще… а пишется совсем другое. Я с этим долго боролся. И потом понял, что бороться нет смысла, потому что мне дается то, что я должен сделать сегодня. Если я это сделаю, тогда может быть когда-нибудь в качестве награды мне придет какая-нибудь песня жизнерадостная. Но когда приходит мрачная…. Вы знаете, и боль, и радость, это равные части жизни. И то, и другое ощущение учит нас, как справляться с моментом „сейчас“. Если бы не было боли, мы бы не знали, что мы можем пропасть. И боль просто говорит – хэллоу, обрати внимание вот на это, потому что сейчас нога у тебя подвернется, и ты упадешь в канаву. Если бы не было боли, я бы этого не знал. Боль предостерегает нас от совершения каких-то опасных поступков. А радость показывает нам, что все хорошо. – Как устроен ваш обычный день? БГ: Когда я дома в Лондоне, я утром гуляю по саду, потом завтракаю, а потом начинаю соображать, куда мне нужно ехать сейчас. Нужно ли мне ехать в студию, или в какую-нибудь клинику или в магазин покупать что-то срочное, без чего я не могу жить совсем. Какой-нибудь провод, или что-то еще. То нужно ехать чинить гитару, то нужно на запись, то нужно ехать репетировать, то писать „Аэростат“. А если вдруг возникнет 5 минут, когда ничего не нужно делать, я вспоминаю, что уже два дня, как я должен был закончить писать текст нового „Аэростата“, а я все время это откладываю, и сажусь, начинаю писать. Как-то так. – „Аэростату“ 20 лет! С ума сойти. БГ: Я сам схожу с ума, я не мог себе этого представить. – Где он выходит сейчас? БГ: В основном в интернете, в специальном приложении, которое так и называется: „Аэростат“. Какие-то добрые люди его сделали, и он существует уже несколько лет... „Аэростат“ сейчас идет на радио в Израиле, в США уже передают полгода, собираются запускать его в Лондоне; кажется, еще какое-то русскоязычное радио за пределами России его тоже передает. Поскольку все бесплатно, я это делаю из удовольствия, у них нет никаких проблем. – Когда-то вы были первым, кто стал использовать для выпуска альбомов краудфандинговый сайт kroogi.ru, наследник Napster. И говорили, что это даже выгоднее. Слушатели благодарны за открытую систему, и щедрее оплачивают скачивания и прослушивания треков. Сейчас песни на вашем сайте можно скачать бесплатно, а дальше уже решить – купить, донатить или оставить как есть. БГ: Когда-то Дэвид Боуи сказал абсолютную правду: „Музыка должна быть бесплатной, а зарабатывать надо на футболках“. Он, как всегда, попал в точку; я совершенно с ним согласен. Я всю жизнь так и прожил: слушал, записывал, переписывал с радио. В СССР в 60-70-е годы эту музыку нельзя было купить в магазине. Поэтому мы переписывали с магнитофона на магнитофон и делились сокровищами друг с другом. И я стараюсь продолжить эту традицию. Когда я что-то записываю, мне хочется, чтобы люди слушали нашу новую музыку без всяких проблем. Я стараюсь сделать так, чтобы они могли слушать ее бесплатно. В теперешних условиях интернета, когда запись альбома стоит какие-то несчетные десятки, если не сотни тысяч, мы получаем за это примерно 0,006 цента. С моей точки зрения, возможность записывать музыку и ей делиться – это уже привилегия. И я за нее плачу. Потом напишу и продам ещё несколько картин, и на деньги с продажи картин мы снова идем в студию. Безотходное производство. — Картины — это возможность высказываться без слов? БГ: Просто мне нравится рисовать. — Вы разочаровывались? БГ: Вы, наверное, будете смеяться. Я разочаровывался, когда распалась группа Beatles в 69-м году. И я вместе со своими друзьями ждал как манны небесной хоть какого-то нового творчества от них всех. Ну не может ведь быть, чтобы это чудо перестало существовать. И мы были разочарованы, конечно. И от Джорджа, и от Джона, и от Пола, и от Ринго ожидаешь фантастических откровений. А чуда нет, потому что они остались сами по себе, не вместе. Магия, которая была, исчезла. И поэтому тут берешь в зубы удила, и начинаешь делать сам. Они больше не могут, придется делать что-то нам. В данном случае разочарование было полезно. — Еще бы. Рассказывают, что Илья Кормильцев написал песню «Я хочу быть с тобой», когда девушка опоздала на свидание на 15 минут. А для многих это трагический гимн любви. БГ: А это и был — и есть до сих пор — трагический гимн любви. Илья был истинным бескомпромиссным поэтом. — Расскажите историю песни „Ты нужна мне“. В моей магической коробочке песен любви она одна из первых. БГ: Спасибо. Не знаю, разочарует вас это или нет. Когда-то Роберт Грейвс британский поэт, написал огромный, почти научный, труд под названием „Белая Богиня“. О том, что все без единого исключения поэты вдохновляются этой богиней — Матерью жизни и поэзии, которой с начала времен поклоняется весь человеческий род. Она лежит в основе любого поклонения, что вполне резонно. Она — воплощение женской сущности, всех чудес, вообще собственно всей жизни на земле. Поэтому Грэйвс пишет: когда поэт творит, он всегда обращается к Белой Богине, так или иначе. И очень часто для поэтов конкретная женщина может стать ее воплощением на какое-то время. И мне кажется, что уважающий себя и других мужчина никогда не станет рассказывать про свои влюбленности. На этом я остановлюсь. Песня „Ты нужна мне“ посвящена конкретному человеку, а вдохновлена Белой Богиней; всегда есть конкретный человек, через которого она с тобой говорит. — На концертах вы говорите, как здорово, что можно выбирать песни не по бумажке. Как будто в моменте вы решаете, что будете играть и петь именно сейчас. БГ: Так на самом деле и есть. Чем дальше, тем больше мы придерживаемся именно этого. Ты стоишь на сцене, закончил песню. А что теперь? То, что ты запланировал, не подходит сейчас. Должно быть что-то совсем другое. Нужно верить моменту. — В Риге, Паланге, Варшаве будет так же? БГ: Да. — Счастливые зрители. Спасибо большое, Борис Борисович, за этот разговор. Марта Мирош https://rus.delfi.lv/life/55355270/ljudi/120085349/vo-dvore-horosho-a-voyna-vse-idet-grebenshchikov-o-doverii-tiranah-i-terroristah-poiske-slov-i-ai