Фото: Константин Моисеев ...появился некий Олег Осетинский, который сходу стал давать пахана. Я предполагал, что когда-нибудь могут появиться люди, которые могут проявить какой-то интерес в нашей судьбе. Но этот человек у меня сразу вызвал протест. Приехав из Москвы, он поселился в двухэтажном номере гостиницы «Прибалтийская». Мне доводилось раньше бывать в таком номере, когда приезжала «Машина Времени», и после концерта мы со всеми друзьями поехали к ним в такой номер и, как обычно, устроили «домашний» концерт. Но тут во всём был какой-то перебор. Он пригласил Боба к себе в номер, где он развлекался со своей компанией и несколько дней поил его коньяком с шампанским. Боб был в восторге и говорил, что он гений. Он действительно написал несколько сценариев к топовым советским фильмам. Но основным его тезисом было то, что он открыл Окуджаву, научил петь Высоцкого, а уж Бореньку он и подавно научит писать песни и выведет его в люди. Он действительно был знаком с Высоцким, который только что умер. И после его смерти Осетинский ездил по городам и весям, представляя себя в качестве его лучшего друга, с рассказами об этой самой дружбе. Одного этого уже было достаточно, чтобы не иметь с ним никакого дела. Он взял Боба в оборот и стал из него вить веревки. Он устроил несколько концертов, обыграв их как творческие вечера с самим собой, при участии группы Аквариум и Майка Науменко. Мы все приехали в Москву и, не зная куда деваться, вынуждены были ехать к нему. Он посадил нас на кухню и пошел заниматься с Бобом и Майком актерской речью. Из комнаты доносился его крик. Все усугублялось тем, что Боб приехал с Людмилой, в то время как Осетинский стал ухаживать за Натальей Козловской, которая тоже приехала к нему. Этим двум девушкам никак нельзя было пересекаться на одной территории и все это было похоже на реальный дурдом. Мы же просто были лишними, и через какое-то время не выдержали, и ушли, мечтая послать Осетинского. И по-моему даже так и сделали. Мы позвонили Сашке Липницкому, и он устроил нас жить на квартире своих друзей. Мы хотели все бросить и просто уехать домой, но, когда успокоились, все-таки поехали на концерт. В зале не оказалось аппарата, были только примитивные 82-е микрофоны и усилитель с двумя колонками типа Солист. Осетинский, не обращая на нас внимания, снова сел репетировать с Бобом и Майком. Выглядело это так, Боб или Майк пели на сцене. Осетинский сидел в первом ряду, как режиссер в театре, ел апельсины, швырял корки в Боба и время от времени разражался матерной бранью. Мы не понимали, что с этим можно было поделать. Во время самих концертов, на сцене стоял стол с самоваром, за котором сидел "барин" со своими друзьями. Мы выходили с инструментами на авансцену, а он ходил перед нами в "луноходах" и комментировал происходящее, останавливал, когда ему хотелось, и пытался дирижировать. Это вызывало протест не только у меня одного, но и у всех остальных, кроме Боба. Он почему-то его боготворил, но самое странное, что и Майк тоже купился на эту же удочку. Что это было такое я не знаю, какое-то наваждение, гипноз. Он просто издевался над ними, а они покорно это сносили. Но разрешилось все само собой, в один прекрасный момент его свинтили прямо после концерта в кинотеатре Орленок. Говорят, что его отпустили, но мы его больше не видели. Боб еще долго продолжал с ним общаться, правда, уже не вмешивая нас...
Всеволод Гаккель. "Аквариум как способ ухода за теннисным кортом", 2000
Однажды Борис пригласил меня в составе группы помочь им выступить на вечерах-встречах с Олегом Осетинским. Тот предложил Борису разделить с ним его лекции в Москве и представить его в качестве композитора, пишущего музыку для нового фильма. Ещё и Майка попросил с собой взять. Борис решил позвать вообще всех, всю группу Аквариум: Дюшу, Файнштейна, в общем всех...концерт в клубе «Звезда» прошёл нормально. На сцене стоял стол, на столе самовар, позади такие полуарочки. Борис вставал в них под луч света и пел, а я пытался это записать на какую-то репортажную хрень, что взял с собой. На следующий день поставились в кинотеатре «Орленок». В тот день отменили киносеансы ради этой встречи, но прозвучать нам почти не удалось...Как потом стало известно, пришёл в кино бывший полковник КГБ, который якобы заблаговременно обзавёлся билетом на патриотический фильм, а вместо этого здесь поют — и вызвал милицию. Понятно, что по наводке свинтили. Осетинский дал команду немедленно всё сворачивать. Я занялся разбором оборудования, а когда начали всех вязать, меня даже не заметили, видимо, приняв за технического работника кинотеатра. Олег надел свои ярко жёлтые дутики из болоньи, подошел к ментам, показал удостоверение, что он душевнобольной, и они перед ним расступились, освобождая проход к выходу. Остальных сгруппировали, записали документы, потом у них были какие-то неприятности. Меня пронесло. А. Тропилло. Интервью Special Radio
Знакомство с Олегом Евгеньевичем произошло на одном из рок-концертов, где принимал участие и Миша. Олег попал на этот концерт случайно, но его заинтересовал ленинградский рок. Он сразу же почувствовал оригинальность и перспективность выступавших ребят, но и увидел их незрелость, неопытность, плохую дикцию, неумение держать себя на сцене и т.п. Из всех выступавших он выделил Бориса и Мишу, прошел за кулисы, познакомился с ними, высказал свое мнение, пригласил к себе в гостиницу. Разговор за кулисами, а затем в гостинице произвел на Мишу особое впечатление. Впервые он встретил такого взрослого, известного, эрудированного человека, который вдруг заинтересовался им, захотел понять и помочь. Олег восхитил, очаровал и пленил его. После каждой новой встречи он прибегал домой каким-то слегка обалдевшим, с широко распахнутыми глазами, но окрыленным и счастливым. Олег Евгеньевич приезжал в те годы в Ленинград довольно часто, т.к. на «Ленфильме» снималась картина по его сценарию. Несколько раз он заходил к нам домой, и мы познакомились с ним. Однажды он пришел к нам со своей очаровательной дочкой Полиной. Мы до сих пор вспоминаем эту милую девчушку, просившую положить ей побольше вкусной «сметанкачки». С ее легкой руки сметана в нашем доме только так и называется. Теперь Полина выросла и стала известной пианисткой, покорившей своей игрой и обаянием не только нашу, но и другие страны. Кстати, главным музыкальным педагогом и воспитателем был ее отец. Будучи в Ленинграде по горло занятым своими делами, Олег Евгеньевич всегда выкраивал время, чтобы встретиться с Мишей и помочь ему словом и делом. Он дал Мише несколько уроков театральной дикции и заставил его поработать над этим, что для Миши было очень важно и полезно. Он помогал Мише составить программу предстоящего выступления, дал много квалифицированных советов, как нужно держаться на сцене и т.п. В Москве он устраивал ребятам концерты, принимал у себя, водил в ресторан. Сохранился бланк гостиницы «Астория» с перечислением двенадцати Мишиных песен и ниже пометкой: «Утверждаю. О.Е. Осетинский». Бланк датирован 11 ноября 1980 года. Есть также отдельный лист, на котором слева обозначен репертуар Бориса Гребенщикова, а справа - Миши. В последовательность Мишиных песен рукой Олега внесены изменения. Заключает репертуарные списки следующая надпись: «Майк! Это первая главная программа твоей жизни. Повесь ее в туалете, плюнь на нее, начало, смерть, раздача началась. Твой крестный». Подпись: Осетинский, 30 ноября -1 декабря 1980 года.
Галина Флорентьевна Науменко "О СЫНЕ"
...морозным утром декабря 1980, тихо отпраздновав ночь рождения Б. Г., мы вдесятером самолётно десантировались в Москву, где мой директор по фамилии Черномордик организовал 5 залов. Уже после первых трёх концертов в Москве началось настоящее безумие. Никогда больше у Б. Г. не было такого успеха – причём именно у интеллигенции, которой я гарантировал наслаждение высокого класса, а не дешёвку. Нас таскали и поили самые знаменитые люди. После ночного концерта во МХАТе все актёры и барды могли отдыхать. Такого успеха у интеллигентной публики у «Аквариума» и Майка больше не было н и к о г д а !
Олег Осетинский. «Песнь о Витьке-дураке или РОМАН РОЛАН» (Москва, 2001)