Быть вместе Мы могли бы быть вместе Я хочу сказать тебе: здравствуй, но где ты?...

Гребенщиков Борис

Я хочу сказать тебе: здравствуй, но где ты?
Дать тебе руку, но рука проходит, словно сквозь дым,
Разжечь пламя, но что в тебе может гореть,
Разделить с тобой кровь,
но кровь, нужна только живым.
А твоим картонным героям, у которых нет тени,
Бесплотным женщинам, которые вянут весной...
Ты доволен, что движешься,
тебе наплевать на то, кто тобой движет.
Ты поешь на чужом языке -
ты боишься знать свой...
Но помни - мы могли бы быть вместе.
Мы могли бы быть вместе,
Если бы ты мог быть.
Ты имеешь змею, в которой нет яда.
Решения, чтобы никто не задал вопрос,
Свадьбу, на которой нет ни мужчин, ни женщин,
Ритуал, в котором нет слез.
А мы могли бы быть вместе –
Если бы ты мог быть.

Песня, судя по всему, посвящалась Константину Кинчеву. По словам очевидцев, в ней также звучала строка: "куда ты их будешь вести?" (надо полагать, своих слушателей), которой нет в приведенном варианте.

Текст песни взят из сборника Нины Барановской: "Константин Кинчев. Жизнь и творчество. Стихи. Документы. Публикации". Книга отсутствует в интернете, поэтому ниже приведен фрагмент из нее, относящийся к песне и представлению автора об отношениях между Кинчевым и Гребенщиковым (примечание составителей: мнение Барановской, на наш взгляд, излишне субъективно и предвзято, однако мы все же сочли необходимым дать возможность читателям справочника с ним ознакомиться).
Отрывок из книги Нины Барановской:

«КОНСТАНТИН КИНЧЕВ»
Жизнь и творчество
Стихи
Документы
Публикации

(Изд. «Новый Геликон», 1993 г.)

Что же касается "Аквариума", отношения к нему, а вернее, к БГ - это особая тема. В рокерских кругах тогда немало говорили об обозначившемся будто бы соперничестве Кинчева и Гребенщикова, о творческом состязании, что ли. В этом есть доля истины. У Боба в 1985 году не только в Питере, но и в стране не было серьезных конкурентов. "Машина времени" после перехода на профессиональную сцену в глазах всегда непримиримых даже к тени благополучия фанов слегка потускнела. Цой еще не встал в полный рост, хотя и был уже одной из значительных фигур в рок-движении. Звезда Майка Науменко начинала закатываться. В Питере было много хороших групп, но "Аквариум" выпадал из обоймы, реял где-то в горних высях над всеми. И тут появился Кинчев. Теперь, может быть, немногие помнят Костину песню тех лет "Мы держим путь в сторону леса". Впоследствии он подтвердил, что посвящена она была именно Гребенщикову, В ней отношение Кинчева к БГ высказано вполне определенно:

Ты веришь запаху трав,
Я - стуку в дверь.
Но разве важно, кем были мы
И кто мы теперь?
Ведь а этой игре решать не нам,
И не нам назначать масть,
Но, мне кажется, стоит встать,
Даже если придется упасть.
Ты ночуешь в цветном гамаке,
Моя кровать - пол.
И мне безразлично, кто из нас отдаст пас
И кто забьет гол.
Ведь в поисках темы для новых строк
Можно пробовать тысячи слов.
Но если ты слеп, не стоит идти -
Ты разобьешь лоб.
Мы держим путь в сторону леса,
Мы видим снег скал.
И нам ни к чему ветер песен,
Которые мы оставили вам,
Покидая вокзал.
Твой символ - роза ветров,
Мой - ржавый гвоздь,
Но, ради Бога, давай не выяснять,
Кто из нас гость.
Ведь мы с тобой решаем кроссворд,
К которому знаем ответ.
Ты только вспомни, какой шел дождь,
А сейчас дождя нет.
От линии стужи навстречу теплу
Мы бредем, держась за края,
И нам все сложнее смотреть вверх
И просить у неба огня.
И хотя у нас с тобой разный стиль
И разный цвет глаз,
Мы идем тропой восходящего дня,
И утро смотрит на нас.
Мы держим путь в сторону леса.

(Далее следует текст песни)

Вот такая песенка. Если сопоставить два посвящения - Кинчева Гребенщикову и Гребенщикова Кинчеву, то непредвзятому человеку сразу становится ясным отношение их друг к другу. Если Костя обращался к брату, то БГ указывал ему его место, ставил в угол мальчишку-неуча и сорванца, осмелившегося заговорить на равных. Тем не менее Боб, который не слишком интересовался творчеством своих собратьев по рок-клубу и приходил в основном на те концерты, которые были связаны с праздниками - открытием сезона, фестивалем, годовщиной клуба и т.п., всегда приходил на концерты Кинчева. Правда, интерес свой порой скрывал за какой-нибудь откровенной демонстрацией, чуть ли не за ерничеством. Так, помню, на одном из концертов Боба со старинным лорнетом в руке. Он половину программы глядел на кинчевские неистовства в лорнет, держа его картинно, как если бы был на сцене, а не в партере, и снисходительно улыбался. В середине программы он сложил лорнет и вышел из зала. Не раз после алисовских концертов я слышала от Боба полюбившееся ему определение:
- Ты знаешь, вот Людка (жена Бориса. – Н.Б.) говорит, что он какой-то картонный, ненастоящий. Наверное, она права. Хотя... Хотя у него все есть для того, чтобы быть настоящим...
Так что фраза "может быть, я и картонный герой, но я принимаю бой" не случайна в "Земле" Кинчева. Это цитата из того же БГ.
Но, повторяю, понимая все это, зная, чувствуя отношение БГ к себе, Костя никогда не опускался до злобных выпадов. Один только раз он позволил себе съязвить. Это было в день концерта памяти Саши Башлачева в рок-клубе в 1987 году, в феврале, сразу после похорон.
К этому времени мы еще вернемся, а пока только расскажу эпизод, чтобы завершить тему. На похороны, как известно, съехались музыканты со всей страны, Приехал из Новосибирска и Дима Ревякин. Он все мучился вопросом, что же спеть на поминальном концерте. Песню, которую он замыслил исполнить, Кинчев забраковал. И вдруг Дима решил - надо петь не свое, а народную песню, "Черного ворона". - Вот это хорошо, - сказал ему Константин. - А слова-то помнишь? Выяснилось, что слова Димка помнит плохо, да и то только первого куплета*
Пытались найти текст. Но в те дни было не до того, чтобы бегать по библиотекам. И тут вспомнили: Боб когда-то на концерте пел "Ворона". Значит, он точно знает текст.
- Знаешь адрес Боба? - спросил Дима у Кинчева. - Давай сходим к нему. И они пошли. Поднялись по знаменитой нескончаемой лестнице, позвонили в дверь. Чтобы их не приняли за фанов, надоевших своими посещениями, я сказала об условном звонке, по которому открывают "своим". Этим "условным" они и позвонили. Дима потом говорил:
- Но ведь я слышал, что к двери подошли. Постояли, подышали и не открыли. Может быть, Бориса и вправду не было дома, не берусь судить. Но дело не в этом. Когда собрались на концерт, в гримерку, где сидели Кинчев и Ревякин, вошел Боб. Они рассказали, как приходили к нему и, главное, зачем приходили.
- Димка хотел "Ворона" спеть, а слов не знает... Жалко очень, ведь так хотел спеть... А ты сам-то его петь не будешь?
- Нет, - ответил Боб.
А потом на сцену вышел Боб с Сашей Титовым. И вдруг Боб запел "Черного ворона". Честно говоря, стало как-то не по себе. Он пропел свои песни, обернулся к портрету Саши Башлачева, висевшему в глубине сцены, перекрестил его и ушел.
После этого демарша и сорвался Кинчев. Когда снова увидел Боба, то вдруг восторженно-придурковатым голосом произнес:
- Ой, а я думаю, что же это так светло стало? Словно солнце воссияло нам! А это Борис Борисович вошел! А я-то думал... А это Борис Борисович нас посетил...
Был и еще один, как теперь это называют, наезд на Боба. Я о песне "Снова в Америку". Помните?

Он родился и вырос в коммунальном коридоре.
Но с детства походил на героев рок-н-ролла.
На все, что крутило и вертело Чака Берри,
Он ставил свои метки, как кот на заборе.
Он всегда был против, никогда не был "за",
И соседи нередко вызывали ментов,
Но у него был козырь: закрывая глаза,
Он врубал магнитофон и - будь здоров!
Он был снова в Америке.
Ему снился пепел. Он бредил им.
И лишь мажорный рок-н-ролл успокаивал нервы.
Он так боялся оказаться вторым,
Но все время забывал, что такое - быть первым.
Его склоняли на все голоса,
А он плевал из стены легендарных "Крестов".
У него был козырь: закрывая глаза,
Он врубал магнитофон и - будь здоров!
Он был снова в Америке.
Теперь он в топе, он взят в экран.
И ему протежируют сытые лица.
Он принял титул, он вышел за грань,
Но стал конкретен, как передовица.
Вольному воля. Он открыл глаза.
Он прошел по парапету, минуя ОВИР.
Вот она - взлетная полоса.
Он идет по трапу завоевывать мир.
Снова в Америку.

- Я раньше молодой был, глупый, может, чего и не так было. Вы уж не сердитесь, Борис Борисович, вы живите только...

Вот и вся история этого, якобы, противоборства.

Это произведение включено в сборник Посвящения

Список мест, c исполнениями:

1.	1985 4 июня. Концерт в ДК "Невский"