Конец сентября, уже холодно, птицы улетели на юг, БГ на днях вернулся из Америки. Сегодня обязательно зайду к нему узнать, что в мире происходит. Всего пять остановок от Театральной площади до Казанского собора, но есть время подумать - пока ждешь автобуса, переходишь Невский у Дома книги, поворачиваешь на улицу Софьи Перовской, поднимаешься на седьмой этаж, читая надписи на стенах, постоянно обновляемые поклонниками. Рассуждаю. Давным-давно, лет двадцать назад, отечественные рокеры пели толь ко по-английски, тщательно копируя "фирму". На русском петь было стыдно: этим занимался застегнутый на все пуговицы эстрадный официоз и вооружившиеся электрогитарами сладкоголосые ВИА. Но уже тогда родилась идея заговорить о своих проблемах на своем языке, тем более что бардовская культура цвела пышным цветом. Стараниями "Машины времени", "Санкт-Петербурга" и их соратников мчащийся по англоязычной магистрали рок-локомотив повернул на русскую ветку. Одним из его главных машинистов стал БГ, запевший по-русски уже с начала семидесятых и постепенно собравший "Аквариум" под свои знамена. Переход на родной язык дал уникальную возможность опереться на отечественные поэтические традиции, не порывая с мировым рок-потоком, так что уже в конце семидесятых какие-то люди упрекали "Аквариум" в "ахматовщине", а другие панк-нигилизме. Восьмидесятые стали временем триумфа идеи рок-музыки на родном языке, по-английски пели уже только ресторанные музыканты да Алла Пугачева - на записанной в Швеции пластинке. Казалось бы, намечена столбовая дорога движения рок-культуры к светлому будущему, И вот тут-то в 1987 году БГ и "Международная книга" заключают контракт с фирмой-гигантом Си-Би-Эс на запись и выпуск серии пластинок, где большая часть песен будет на английском! Борис уезжает в Америку, через месяц возвращается, полный идей и планов, вдохновленный открывшимися возможностями, окрыленный общением со "звездами". Весной 1988 года записывает в США и Англии изрядную часть нового диска. С ним работает его кумиры, а ныне коллеги Дейв Стюарт, Анни Леннокс, и другие музыканты из знаменитой группы "Юритмикс", на запись приглашены звезды из групп Pretenders, Associates, легендарный Рэй Купер. В июле-августе пластинка закончена. Помимо автора - БГ - из "наших" участвовал только А. Титов. Не конец ли доброму старому "Аквариуму"? Правда, они в июне все вместе удачно выступили в Канаде. Но к американской пластинке почти весь "Аквариум" не имеет никакого отношения. Да и что там за музыка записана, на этом диске, не потерял ли БГ себя в планах покорения мира, не оставил ли старых друзей? Не ушел ли из отечественного рока? Сразу после меня к БГ приходят Дюша, Сева Гаккель с Андреем Решетиным - скрипачом, другом Саши Куссуля, уже два года играющим в "Аквариуме". Сразу отмечаю, что все они в хорошем настроении, оживлены, веселы. Сам Борис выглядит отдохнувшим, окрепшим, вовсе не утомленным многочасовыми - изо дня в день сеансами в студии звукозаписи. Шутит: "Лучший отдых - это хорошая работа, а самая курортная обстановка - это когда есть возможность заняться любимым делом" Прошу поставить кассету с записью нового диска, музыканты уже вчера прослушали ее, но и сегодня готовы повторить. Судя по их репликам, пластинка удалась. Во всей этой обстановке мои сомнения постепенно уходят, оставляя легкое смущение; можно ли было усомниться в прочности старой "аквариумной" дружбы"? Недооценить выпитого за полтора десятилетия чая, прослушанной и записанной вместе музыки. Борис сразу предупреждает, что это не окончательный вариант - будут поправки - нажимает клавишу магнитофона. И комната взрывается ощущением праздника, в котором растворяется прагматическая идея понять - "Аквариум" получился или нет, наша музыка или уже американская. "Со мной все в порядке в этом красивом городе" - в начале первой песни, и, судя по музыке, это правда. Одна за другой десять первоклассных песен. Они очень разные по эмоциональному состоянию, но общее ощущение от диска - ликование победы, всеобщее торжество. Окрыленный, лечу домой с кассетой. В первые же свободные минуты принимаюсь еще и еще раз слушать. На кассете надпись Radio silence. Все в целом - история познания тайн, развертывающаяся на грани реального и потустороннего, телесного и бесплотного. Поэтико-мистическая фантазия о веществе любви, перетекающем из одной формы в другую. Как и во многих других композициях "зрелого" БГ главенствует эстетика динамического монтажа кратких сцен-ситуаций. Здесь это доведено до предела - но жестко организовано подобием общей фабулы от начала до конца. Почти фильм о традиционных английских привидениях с романтикой старых замков, скал, северного ветра. Здесь нет и намека на горячую Америку, только холодные британские краски. Текст очень крепко сцеплен массой перекличек, развиваемых идей, параллелей. В результате внешний хаос и произвол ассоциаций организуется в увлекательный сюжет, развертывающийся из песни в песню: мятущаяся душа в поисках абсолюта, герой на пути к Той, чьи атрибуты - луна, огонь, ветер, лес. Это - вечная природная субстанция, Мать, Великая богиня, Та, что приносит дождь. Путь долог, труден, и только молчание любви может одолеть его. И тут же - звук северного ветра, приносящего на своих крыльях совсем другой образ. Реальная, телесная женщина, далекая возлюбленная, дорога к которой так же долга. Две ипостаси одной могущественной силы, создавшей все, что было и есть. Это о них: Той, кто ранил меня так глубоко: я люблю тебя. И вот я стою, пригвожденный, слушая звук ветра. Они противостоят друг другу - и сливаются в одно целое: женщина- стихия, женщина-природа, женщина-миф. Неуловимы грани между двумя формами, и поэтому как определить, где здесь кончается одна и начинается другая: Твои глаза открыты. Я знаю, что ты улыбаешься, глядя на меня. Кто-то говорит, что тебя больше нет здесь. Но Твои деревья стоят гордо, и смеются, и позволяют им пройти. Так озорна и свята. Запечатленный на этом холсте мир по-северному строг, но внутри этой сдержанности в проявлении чувств - огромное разнообразие эмоциональных тонов и полутонов. И все они на отдалении сливаются в Один цвет Радости. В рамках общего повествования в альбоме выделяется несколько островков, впрямую не связанных с движением идеи. Один из них - композиция "Поля моей любви". Это развернутая реплика "от автора", "Моя жизнь в искусстве", окинутая одним мгновенным взглядом. Итог - неожиданно-публицистичный вывод: Я не делал ничего, что было бы моим, Я просто ушел в поля моей любви. И это - косвенный ответ на сомнения поклонников, выпады недоброжелателей, ответ, вплетенный не только в живую ткань альбома, но и выросший из общей концепции БГ, из исповедуемой им идеи самосовершенствования через любовь. Сама лексика адресует здесь вдумчивого слушателя к основаниям мировой рок-культуры, прежде всего - к "Битлз". Само сочетание дышащего сквозь английский текст БГ ми- рового рок-контекста и российской идеи любви точно определяет выбранную им для себя систему культурных координат. И для того, кто поймет и примет это, уже не нужны никакие объяснения и оправдания. Развернутым комментарием на тему единства, универсальности культуры вне зависимости от ее языкового самовыявления становятся две не сочиненные специально для альбома, а заимствованные композиции. Первая из них старая "аквариумная" готическая баллада "Король Артур" на стихи английского поэта XIV столетия Томаса Мэллори,- ставшая одной из вершин русской рок-музыки. Другая - романс А. Вертинского на стилизованно-китайское стихотворение Н. Гумилева. Восток, архаическая Англия, серебряный век русской культуры - весь этот туго сплетенный клубок - не точный ли портрет "Аквариума"? Не сколок ли живой культуры Ленинграда, не точно ли воплощенный питерский дух? Тогда английский Гребенщикова гораздо более национален по своему универсально-российскому духу, чем поселяющиеся в нашем роке матрешки, купола и автоматы Калашникова. Неожиданно, непредсказуемо звучит песня "Time". Энергичный рок- н-ролльный ход, сменяющийся мягким речью-пением БГ, насыщенным ассоциациями с известными лирическими "тихими" песнями "Аквариума": "Сидя в углу в моем замке, и вокруг меня все друзья" ("Не стой так близко ко мне воздух здесь слишком прозрачен"). Это очень здорово сделано все вместе: театральная фанфара, призывающая взглянуть, что дальше будет; как бытовая сцена, изложенная естественным староаквариумным языком какой-то стебовый замок-кухня, танцы, выпивка, курево... И вдруг в музыке мистический прорыв: вытянутые аккорды, ирландская флейта, свист ветра. И в тексте очередной переход от Сестры к Матери, замок оказывается настоящим, зовет северный ветер, рушатся стены, ищущие друг друга соединяются. В конце же - трезвая отмена всего привидившегося. Или случившегося? Песня "That voice again" во всех отношениях оказывается центральной, ключевой. В эмоциональном смысле и по логике развития сюжета - момент кризиса, шока от столкновения с Неведомым, к которому двоих привела пройденная дорога. Все, что было до этого, по пути сюда - было другим. Там были радостное возбуждение, нежность, саморефлексия. Здесь же - Ужас и укрощающее его мужество, верность. Во взаимоотношения героя и Той вторгается третья сила. Последнее препятствие и грозное условие соединения ищущих, как никогда близкий ответ на вечный вопрос "кто говорит со мной". Я слышу этот голос снова. Если не на чем будет стоять - я буду землей под твоими ногами. Я покажу тебе мир - и это будет мир без пятен. Но сейчас держи меня крепко, не позволяй мне уйти - Только закрой глаза или отвернись: я слышу этот голос снова. Музыка здесь в конечном счете справляется с той сверхзадачей, что возложена текстом. Скачок из сказки - фэнтази в экспрессионистскую драму - наподобие тех, что бывают в книгах Толкиена - потребовал экстраординарных средств музыкальной выразительности. Они найдены. Нужный эффект достигается здесь сочетанием коротких повторяющихся фраз БГ "Я слышу этот голос снова", столь же кратких пас- сажей плачущей гитары Дейва / "видение сломанного крыла и ворона, плачущего от боли" - в тексте/ и фантастического по экспрессии протяженного вокализа Билли Маккензи. Повествовательно-фоновая же функция возложена на проходящую через всю композицию краткую нововолновую фигуру компьютера. Она настолько несет в себе отпечаток стиля "Юритмикс", что здесь воспринимается как привнесенный в живую ткань альбома штамп. Аранжировочное решение в этой композиции перекликается с тем, что было в самом начале альбома и ощущается самым слабым местом во всей музыке диска. Но дальше идет выдающийся по своей мелодии "Король Артур", который напрочь снимает мимолетную музыкальную неудачу. Эта песня здесь приближена к общему звучанию альбома. Ритмически замысловатая "заточка меча" и дополнительный жесткий флейтовый подголосок сообщают всему происходящему оттенок архаического танца - ритуала и служат отличным переходом к последующей музыке. "Real slow today" - одна из лучших песен по музыке. Замечательная шотландская жанровая картина волынки, охота - переходящая в по-генделевски звучащее ликование труб. После всех перипетий голословное в начале альбома утверждение "Я в порядке" приобретает здесь характер трезво осознанной истины: "Наверное, я могу сказать, что я в порядке - просто в моем сердце горящая стрела". Подтверждающая это музыка очень внушительна и демонстрирует полностью естественное сочетание электроники со стилем БГ и смыслом песни, отличное многоголосие, энергию и изобретательность музыкантов и аранжировщика. Собственно, в музыкальном отношении здесь все уже сказано, это финал альбома, вернее, уже в этом месте можно было бы ставить точку. Но развитие концепции еще не завершено, поэтому дальше - романс Вертинского. Как Борис поет Вертинского - это отдельная тема для размышлений. О таком ренессансе старой русской эстрады стоит написать подробно. Или просто позавидовать иноземным слушателям, которые впер- вые услышат такое русское пение. И в конце еще один финал. Все точки расставлены, все линии завершены. Ликование в музыке достигает апогея - и это очень хорошо. Такая рассредоточенность победных, завершающих интонаций в двух песнях - может быть, недостаток общей формы альбома, но выслушать такой конец - это очень вдохновляет. Каким же будет продолжение завязавшейся истории? Как воспримет диск аудитория здесь и там? Впрочем, имеет ли теперь все это значение? Дело сделано. В начале апреля перечитываю полугодовой давности записи по поводу предварительного варианта и удивляюсь своему легкомыслию. Как можно было тогда закончить словами "дело сделано"? Совсем недавно Борис привёз кассету с записью в её окончательном виде - тут- то я и испытал легкое потрясение. Вот теперь действительно всё в порядке. Как может преобразиться музыка в результате окончательной "доводки" материала, в процессе пересведения голосов и партий? Исчезли шероховатости, нет тех фигур и пассажей, которые раздражали в предварительной записи. За счёт перестановки песен цикл стал более цельным. В начале диска - новая "радостная" песня "Postcard". Первая сторона заканчивается монументальным "Я слышу этот голос снова". Вторая сторона также открывается новой песней "Молодые львы", звучащей по-русски и вместе со следующими дальше "Полями моей любви", образующей еще более завершенное по смыслу описанное выше "авторское отступление". Очень просто и убедительно решена проблема финала: в конце - романс Вертинского. Одним словом, я услышал здесь хорошо знакомую, но совершенно новую для себя музыку. "Ухожу в отставку, критик не имеет права так воспринимать произведение искусства! Мне здесь нравится теперь каждая нота, каждый гармонический ход, каждое слово. В отставку, в отставку!" Выслушав при- мерно такой монолог, БГ задумчиво улыбается. Похоже, сам он доволен результатами работы. Но говорит совсем о другом: О будущих песнях - написанных и ненаписанных. Он знает, какими они должны быть. Дай Бог ему успеха! О.Сакмаров. "Разговор с золотой рыбкой: рок-сюита" (Казань,2004 г)