Produced by Boris Grebenshikov and Chris Kimsey Mixed by Chris Kimsey Mastered by Chris Kimsey Design by Sergey Milyutin Recorded at Eastcote Studios, October – December 2024 Recording Engineer: George Murphy Assistant Engineer: Ed Clay Studio manager: Julie Bateman Demo recordings: London – St.Petersburg, 1990 - 1998 Pictures of You (Boris Grebenshikov/Sergey Kuryokhin) Vocals and guitar: Boris Grebenshikov Keyboards: Sergey Kuryokhin Piano: James Hallawell Opera Singer: Julia Cubo Roland & Moog Bass: Konstantin Tumanov Tympani & Backwards Instruments: Chris Kimsey Drum Programming: James Hallawell & Chris Kimsey Talk With Me (Axios) (Boris Grebenshikov/Sergey Kuryokhin) Vocals and guitar: Boris Grebenshikov Keyboards: Sergey Kuryokhin Bass Guitar: Ben Nicholls Drum Programming: James Hallawell & Chris Kimsey Nord Harpsichord: Konstantin Tumanov Choir : Inca Luxton Sophia Elliott Anthony Clark Faye Clark Rosie Clark Willow Clark Eloise (Boris Grebenshikov) Vocals and guitars: Boris Grebenshikov Programming: Chucho Merchan Bass Guitar: Ben Nicholls Backing Vocals: James Hallawell & Boris Grebenshikov Drum Programming: James Hallawell & Chris Kimsey String Arrangement: Tony Visconti Conductor:James Larter String Quartet: Violin: Djumash Poulsen Violin: Roman Lytwyniw Viola: Jordan Bergmans Cello: William Jack French Horn: Isaac Shieh Slide (Boris Grebenshikov) Vocals, guitars and slide: Boris Grebenshikov Flutes: Oleg Sakmarov Cello: William Jack Double Bass: Ben Nicholls Verse Silde Guitar: James Hallawell String Arrangement: Tony Visconti Conductor: James Larter String Quartet: Violin: Djumash Poulsen Violin: Roman Lytwyniw Viola: Jordan Bergmans Cello: William Jack Too Far Away From Here (Boris Grebenshikov) Vocals and guitars: Boris Grebenshikov Oboe: Eleanor Tinlin French Horn: Isaac Shieh Whistle: Liam Bradley Nord Harpsichord and Mellotron: Konstantin Tumanov Bass Guitar: Winston Blissett Drum Programming: Chris Kimsey Percussion: James Larter Backing Vocal: Colleen Sexsmith String Arrangement: Konstantin Tumanov Conductor: James Larter String Quartet: Violin: Djumash Poulsen Violin: Roman Lytwyniw Viola: Jordan Bergmans Cello: William Jack SPECIAL THANKS TO: Sergey Serebryakov PP aka Nevada Лидия Любченкова Это незаконченные песни из 1990-х годов, написанные мною на английском языке, и мы выпустили их сейчас, потому что по-другому сказать то, что в них сказано – невозможно. А сказать это, как мне кажется, нужно именно сейчас. В 1990-м году я жил отчасти в Петербурге, а отчасти в Лондоне. В Лондоне я писал песни для альбома, который собирался записывать после «Radio Silence». Запись эту я делал по контракту с «CBS» (которые к тому времени в результате внутреннего мафиозного переворота уже превратились в «Sony Records»), и записывал все эти песни я в домашней студии моего хорошего приятеля, бывшего басиста «Eurythmics» Чучо Мёрчана. Чучо был родом из Колумбии, кормил меня корой амазонского дуба, протертой на зубе акулы, и был мастером делать на компьютере затейливые аранжировки. Это были только демонстрационные записи песен для возможного альбома, намек на то, какими эти песни могли бы стать, и у меня были большие планы – с кем и как их записывать. Вот только проблема была в том, что с новой администрацией фирмы мы категорически не сошлись в выборе продюсера – они предлагали мне модных коммерческих продюсеров, а у меня была идея записывать альбом совсем по-другому. Поэтому мы с ними поспорили, поспорили и решили расторгать контракт. А песни остались – и мы выпустили эти неоконченные демо на альбоме под названием «Radio London». И много лет на сердце у меня было неспокойно потому, что песни были недоделаны. И сейчас возникла возможность это исправить. А когда ранней весной 1991 года я вернулся в Петербург, одним из первых людей, которых я встретил, был Курёхин – в результате открывшихся границ мы не виделись несколько лет и, когда случайно встретились в Доме Кино, взрыв эмоций был таким, что поутру я обнаружил его у себя дома спящим под столом. У нас немедленно возникло громадье безумных планов, вроде снять вместе кино, или устроить грандиозную новогоднюю вечеринку в Доме Кино с конными казаками и мировыми кинозвездами; одной из идей – естественно – было записать вместе много новой музыки. В то время все казалось – и на самом деле было – возможным; тогдашний менеджер Сергея Леша Ершов (видимо, с прицелом на заокеанские рынки) предложил записывать альбом на английском – что мне после «Radio Silence» и «Radio London» было как-то уже привычно. Он снял студию фирмы «Мелодия» в церкви на Васильевском острове, и мы – вместе с Юрой Каспаряном из «Кино», который должен был программировать барабаны – взялись за дело; но, к сожалению, Юра тогда находился под влиянием одного глубоко странного человека, и когда Сережа изгнал его с записи, Юра со словами: «вы оскорбили моего учителя, и я не смогу с вами сотрудничать» исчез с горизонта, и мы остались вдвоем. Но именно в это время у меня начал складываться «Русский Альбом», и с энтузиазмом начатый нами альбом песен на английском, к моему бесконечному сожалению, начал растворяться в туманной дали. Мы несколько раз пытались к нему вернуться, я даже переписал пару песен на русском, но было очевидно, что это не складывалось. Впоследствии Сергей – частично на основе сделанного нами – слепил свой «Детский Альбом», но мне всегда казалось, что как минимум две песни из написанных нами тогда заслуживали чего-то большего: и вот, наконец, осенью прошлого года – с помощью искусственного интеллекта – такая возможность представилась. Но запись с Курехиным оказалась все-таки не последним искушением писать песни на английском. Все 1990-е годы мы продолжали общаться с Дэйвом Стюартом, который тогда задумал грандиозный революционный план по полному переделу музыкального бизнеса, при котором деньги между музыкантами и бизнесменами распределялись бы значительно более справедливым образом. У него тогда был сельский дом в часе езды от Лондона, и туда все время приезжали всякие фантастические музыканты, от «U2» и Джимми Клиффа до Джо Страммера из «Clash», и много чего происходило; на фоне всего этого в 1998-м году именно там он неожиданно предложил мне создать группу под характерно безумным названием «Mad Now Disease» (по аналогии с популярной тогда болезнью «mad cow disease» – болезнью безумных коров). Это было время после записи альбома «Лилит», и мне показалось интересным попробовать снова что-то написать на английском языке. Потому что писать на русском и писать на английском – два принципиально разных занятия; два совершенно разных мифа, два дома, строящиеся на принципиально разных фундаментах. Писать на русском – это полностью отдаваться стихии русского языка, которая диктует и музыку каждой строки, и образ пения. В английском же ты опираешься совсем на другое; память подсказывает такое огромное количество известных поворотов слова, в языке, который благодаря длине слов позволяет бесконечные вариации, что самое важное – это не поддаться гипнозу простоты и крепко держать руль в руках, чтобы написать точно то, что ты чувствуешь в сердце. И если в русской традиции обычно внимание уделяется тому – что именно говорится, в англоязычной традиции принято обращать гораздо большее внимание именно музыке, мелодии, красоте музыкальной фразы; часто англичанам даже не приходит в голову прислушиваться к словам песни, они слушают звук и настрой. И от этого песни получаются принципиально другими. И вот я взялся за дело и с помощью Олега Сакмарова воплотил музыку, которая тогда бродила у меня вокруг сердца. А потом написалась еще одна песня – и оказалось, что она получилась завершением всего этого цикла. Ведь можно смотреть на происходящее вокруг, как на приключения индивидуумов, и тогда нельзя избавиться от классического вопроса: в чем же смысл жизни – потому что никакого смысла в происходящем с ними усмотреть не получается. Но можно посмотреть с другой точки зрения – с точки зрения самой жизни, которая происходит и распространяется через нас, а мы – просто средства ее существования; и если смотреть на все происходящее глазами жизни, то становится видно, что важно только переживание жизни, происходящее во время ее распространения. И с этой точки зрения существенно одно – чтобы жизнь в мире продолжалась и распространялась. Именно за этим и присматривает самое древнее божество человечества – Великая Мать, Богиня Любви и Жизни. Что бы ни придумывали мужчины, без Матери не будет самой жизни, не будет человечества, и некому будет спорить о смысле. Поэтому именно Она является вечной Музой, вдохновляющей всю человеческую поэзию; движителем всей жизни; и именно как посвящение Ей были написаны эти пять песен. БГ, Аэростат № 1021