Фото: Андрей "Вилли" Усов Вокально-инструментальная группировка имени Чака Берри: Борис Гребенщиков – голос, гитара Всеволод Гаккель - виолончель Михаил Файнштейн - бас Михаил «Майк» Науменко – гитара, вокал Евгений Губерман - ударные Даже простой рок-н-ролл надо играть динамично и энергично. Мы попытались сделать это 8 апреля. Правда, музыки тогда было мало. Но говорил же Ник Кон: "Где вы видели, чтобы рок-н-ролл имел что-нибудь общее с хорошей музыкой?" Итак, шоу 8 апреля состоялось, но это - первая попытка. Надо устроить что-нибудь гораздо лучше. Майк Вы любите рок-н-ролл? - это, конечно, очень неприличный вопрос и чаще всего его задавать не приходится. Поэтому вам обязательно нужно было быть на Примате, чтобы послушать, а главное, посмотреть почти настоящее Шоу (это лучше, чем сейшен), которое давал АКВАРИУМ. А кто еще, кроме них, способен на такое? Выступали они в составе: Боря Гребенщиков (вокал и несколько раз ни к селу, ни к городу, губная гармошка), Михаил Файнштейн (бас), Сева Гаккель (кажется, вовсе не играл, но пел), и были усилены участием Майка (гитара и иногда - вокал) и Жени Губермана (весь вечер на барабанах!). Борис и Майк смотрелись вызывающе. Последний был несколько бисексуален: общий экстерьер + накрашенные глаза, но в сочетании с синей Психоделической Робой они же придавали Майку несомненный шарм. А Гребенщиков, наоборот, - огромен и силен, и у него были Рваные Джинсы и Желтые Носки, что давало повод думать о возвращении незабвенных 67-69 гг. К тому же, много белого грима и глаза, обведенные черным. Сама игра, не обманувшая ожиданий, строилась на подражании ВОКАЛЬНО-ИНСТРУМЕНТАЛЬНОЙ ГРУППИРОВКЕ им.Чака Берри. Как уже было доказано, все любят рок-н-ролл. А на Примате играли "Свит литл сикстин" и "Би Боп А Лула", "Гот ит Он" и все, что хотите, даже медленный блюз "Драйв май ка". Это, кажется, предмет особой любви Майка. Кстати, немного о любви: это очень коварная штука. Пели еще про то; что "Ай кен гет ноу сатисфекшен", что было абсолютной неправдой, т.к. удовлетворение было полным, как у публики, так, надо думать, и у музыкантов. Удивительно, как это смогло получиться, т.к. играли то плохо, то тихо. Только виноват в этом не АКВАРИУМ, а Аппарат, недоброжелательный и надоедливый. А лажали круто: что и радовало. Уметь хорошо лажать - большое искусство, а они умеют. Кроме того, не так интересно было слушать, как смотреть. АКВАРИУМ очень вовремя напомнил, что быть рокером - означает не просто гнать публике рок-н-ролл, блюз и телегу. Потому-то шоу Бориса и Майка было достойно всяческих похвал. Довольно некрасиво писать лишь о них двоих, но в самом деле, создается впечатление, что вся прелесть приматовской сессии - их заслуга. Все же надо полагать, что именно Файнштейн и Губерман спасли дело от окончательной лажи. А вместо Севы на стуле в молчании сидела одинокая виолончель, всем своим видом намекая на то, что хозяин где-то неподалеку. И все-таки снова хочется поговорить про Тех Двоих. Борис работал энергетическим фонтаном, размахивая микрофонной стойкой на краю сцены. Садился, ложился и падал на пол. Кидался пивными бутылками, которые он же непрерывно опустошал, или, говоря изящно, как истый рыцарь рока, без устали и весело хулиганил. Майк, который столь же неугомонно сопутствовал ему, был все же более сдержан. Но у него великолепное чувство сцены, не исчезающее и за ее пределами, о котором можно было бы писать особо. Вот почему он смотрелся едва ли не лучше Бориса. Гвоздь этого умопомрачительного дуэта: совместное пение. Здесь их надо было слышать: так хорошо у них получалось. А недостаток вот какой: каждый был хорош сам по себе, слишком отличаясь от другого, и единого целого они не составили. И все-таки великолепно! Игра была в ништяк, в лучших традициях стиля "раз, два, поехали!" И когда она окончательно превратилась в веселый бардак с музыкой, выход новой группы "Что-то там тоскливое о зимнем отдыхе"(*) показался нам очень естественным. Сама группа лучше своего названия, и она удачно вписалась в то, что делал АКВАРИУМ. Примерно в это время в глубине сцены появился кто-то таинственный и небритый.(**) До поры до времени он увлеченно стучал в железяку, но впоследствии сыграл немалую роль в истории. Под конец первого отделения Борис исполнил совсем короткий (в одну строчку) рок-н-ролл о пиве, и народ пошел в буфет, довольный и счастливый. Начинает казаться, что на этот раз на сейшене не было облома. Нет, был, в лице Ильченко. И можно быть уверенным, что где бы ни присутствовал Фокусник Длинных Телег, он обязательно пустит все свои фокусы в ход, и будет превращать дело в сольный концерт. Такая у него творческая манера. Он и здесь загромоздил телегами весь перерыв, растянутый так, что он стал похож на второе отделение. Хотя выход Ильченко и был встречен криками восторга, но их скорее можно расценить как непристойные. Вроде бы Ильченко имел какие-то связи с Аппаратом. Интересно, а не из одной ли они компании? Все же рок-н-ролл победил. Во 2-м (3-м?) отделении Гребенщиков явил еще одну деталь своего имиджа: голую грудь настоящего мужчины - автора "Мочалкиного блюза". Но его там не исполняли и публика накачивалась в основном пивом и роком многолетней выдержки, как и предполагалось с самого начала. А все-таки не утерпели, и сыграли первую-единственную песню на русском языке. Несмотря на всю серьезность тематики "Блюза НТР", в зале стоял непрерывный хохот - аплодисментов выпало ему больше, чем любой другой вещи. Таким образом, все было очаровательно и мило. И круто настолько, что предложение А. Гепнера(***) насчет мотоциклов и рок-антуража было воспринято, кажется, как излишнее. Напрасно, поскольку если подумать об этом должным образом, а не сидя со стаканами под лестницей за пол-часа до закрытия магазина и заранее догадаться о свойствах 642-го разбавителя... то мне кажется, что я уже заговорился и пора заканчивать, тем более, что после АКВАРИУМА вышли РОССИЯНЕ, и я ушел, чего и вам желаю. (*) - "Ассоциация скорбящих о зимнем отдыхе". (**) - Ю.Ильченко (***) - А.Гепнер, художник, занялся идеей оформить рок-н-ролльный АКВАРИУМ как должное.
"РОКСИ" № 3, 1978г.
Был апрель 1978 г. На факультете прикладной математики ЛГУ собирались праздновать День Дурака, и мой старший товарищ, студент-художник театрального института Саша Гепнер, сказал, что мы должны обязательно там побывать, чтобы услышать АКВАРИУМ. Время магнитофонных альбомов ещё не наступило, и об АКВАРИУМЕ я знал только по чужим рассказам. О них говорили как о людях, исповедующих психоделию и абсурдизм, интеллектуальный стёб и т.п. прогрессивные штучки. Из рук в руки передавалась поэма В Объятиях Джинсни (почему-то в нескольких вариантах) и из уст в уста передавались слова их песен. Например, Мочалкин Блюз я впервые услышал в такой, приблизительно, версии: - Иди сюда, я клёвый мэн, я всех достал, отдай мой шуз! Скорее лезь ко мне в постель и я спою мочалкин блюз! При этом утверждали, что у них главное - сложные тексты и даже уже был пущен слух, что АКВАРИУМ - это не группа, а образ жизни. Итак, я попал на сейшн, имея при себе кое-какие предварительные представления о том, что предстояло услышать. На сцене выступал коллектив, воодушевлённо исполнявший Blue Suede Shoes, но может быть, это была Sweet Little Sixteen. Было весело, а в то время такое случалось редко...
Тем временем компания, подвизавшаяся на студенческом вечере отдыха, продолжала своё выступление. Отыграв три-четыре рок-н-ролльных стандарта нон-стоп, они решили объявить, что вот, для вас сегодня играет ВОКАЛЬНО-ИНСТРУМЕНТАЛЬНАЯ ГРУППИРОВКА имени ЧАКА БЕРРИ. - А АКВАРИУМ что, потом будет? - спросил я у Саши, который позвал меня туда. Вообще-то, это и есть АКВАРИУМ, - осторожно сказал он - вот только один человек у них новый. - А Гребенщиков кто? - продолжал я любопытствовать, воспользовавшись наступившей на сцене паузой. - Это который с гитарой и поёт, - удивляясь моей недогадливости, пояснил мне друг. - Там двое с гитарами и оба поют, - недоумевал я. - Гребенщиков с гармошкой, как у Дилана, - сказал он так, чтобы мне стало, наконец, понятно. - А другой кто? - Не знаю. Я ж говорю, какой-то новый человек.
Тот, о ком зашла речь, был странен, он был непрост и рядом с Борисом, на котором через полчаса после начала концерта оставались лишь рваные джинсы и шарф, выглядел неправдоподобно изящным. Майк (именно так он был представлен в следующей, возникшей из-за дефектов аппаратуры, паузе) был аккуратно причёсан и одет в тёмно-синюю блузу (простите за скрытую тавтологию) из шёлково-переливающейся ткани. Глаза его были нескромно, но со вкусом обведены чёрным и между ними начинал расти огромный нос, делавший его похожим на диковинную птицу. Этот несколько жеманный окрылённый юноша при первых же (не говоря уж о вторых и третьих) аккордах рок-н-ролла терял свой человеческий облик, скакал по сцене и крутился между микрофонными стойками, музыкантами и инструментами подобно фавну в электрическом лесу, прыгал вверх и почти вовремя успевал приземлиться у микрофона, чтобы прокричать в него слова текстов песен. Большинство номеров они с Борисом исполняли вдвоём и было ясно, что в группе, выступающей под упомянутым именем и в этом составе чуть ли не впервые, сосуществуют два фронтмена, весьма различных меж собой, что тем более интересно, поскольку и вообще нечасто встречается, а на питерской сцене того времени и вовсе было беспримерным случаем.
Вряд ли бы они могли составить столь впечатляющий дуэт, если бы каждый не был хорош и сам по себе. Вот, например, Майк исполняет сольный номер (без ансамбля). После хорошо известных хитов Чака Берри и РОЛЛИНГ СТОУНЗ мы услышали совершенно незнакомую песню на английском языке, а лучше сказать, это была даже не песня, а тягучая мелодекламация с закатыванием глаз под лоб, перенасыщенная всякими m-m-m, aah и o-o-o-oh. Неожиданно я разобрал в ней слова с детства знакомой всем Drive My Car и удивление моё возросло. Становилось всё очевиднее, что никто из этих, с позволения сказать, музыкантов, не имеет ни малейшего представления о том, как снимают фирму и вообще все они придерживаются нетрадиционной музыкальной ориентации. А что ещё можно думать о людях, играющих рок-н-ролл, ритм-н-блюз и всякое боуи в составе: гитара акустическая и электрическая, гармошка - как у Дилана, фагот, виолончель, фортепиано, флейта? Ритм-секцию у них делали отличный джазовый барабанщик Женя Губерман, и на басу – Михаил Файнштейн, как потом оказалось, системный программист. Всё это было ни на что не похоже или похоже на чёрт знает что, но при всём при том возникало ощущение, что банда хулиганствующих декадентов, практикующих козлоскакание под выкрики типа a-whop-bop-a-loo-a- gas-gas-gas, гораздо лучше знает, за что взялась и что творит, чем многие взбирающиеся по Лестнице в Небо последователи Кейта Эмерсона на стихи Гумилёва. День Дурака удался, и чувство I know it's only rock'n'roll but I like it осталось во мне надолго.
Игорь Петровский, "Книжка для Майка", 2024
Воспоминания Игоря Петровского https://youtu.be/dUF5cout47I?t=1625
Список песен приводится на основе статьи и воспоминаний Игоря Петровского
Дополнительные ссылки: Событие: 1978 июнь. Концерт ВИГиЧБ в школе № 392 Событие: 1977 30 декабря. Концерт ВИГиЧБ в Гидропредприятии