Гребенщиков был в ударе. Он вышел на сцену этакой игриво- танцующей походочкой под музыку из «Звездных войн», улыбнулся светло, так что было видно: настроение у него отличное. Боевое. Сел, взял гитару. И как грянул песню, одну из новых: Я не хочу быть камнем в вашей стене Я не хочу быть трупом в вашей войне Я не хочу стоять в общем строю Идите на х…, а я еще спою! И так забористо выкрикнул, что сомнений нет: конечно, он еще споет! Ну и дальше - о, как он зажигал! Нет, пожалуй, даже не зажигал. Светил. Миксовал старые любимые песни и новые. Немного шутил с залом. Спросил: ничего, что между песнями я не буду рассказывать анекдоты? Зал радостно заржал. После бисов вышел с двумя бананами и мандарином, отдал зрителям: подкрепитесь! Он был очень свой, очень камерный, без стадионной мощи, но со струящейся солнечной энергией, в облако которой мы сразу попали. И пропали. Народ завелся с полоборота, и после каждой песни аплодировал и кричал так, будто Боря уже уходит. Боря никуда не уходил. Казалось, ему так же хорошо с нами, как нам - с ним. Мы были одной крови. Мы прожили вместе всю нашу жизнь, его песни о были нашим музыкальным сопровождением в самые разные эпохи. И когда он пел про ставшую далекой Москву - зал подхватился и подскочил. Это было по-сегодняшнему близко. Как и вот это - Но пока дышит грудь, пока сердце бьется Апокалипсис перебьется! И все такие - А-А-А! Да! Хотя вне этого зала такой уверенности как-то нет. И какое же это счастье, что он здесь, на этой стороне. Вообще Боря вернулся к своей главной миссии - нести свет. В позапрошлый приезд он от нее отошел: ужаснулся начавшейся войне и вместе со своим хором безжалостно подвел нас прямо к краю бездны, кивнул вниз, возвел глаза к опустевшим небесам. А теперь вернулся. Мы пели вместе с ним «Гарсон номер два», «Самолет и сам не знает», «Налей вина, Гертруда» - и плыли по волне своей памяти. А нежная флейта ирландца Брайана Финнегана ( о, как он играет! И при этом красные лампы светят сзади на его идеальную лысую голову, делая уши тоже красными, и он становится похож на инопланетянина с потусторонними синими глазами), певучая скрипка Суротдинова и невероятные выверты Туманова будто вырабатывали на сцене особый тонкий переливчатый мир, внутри которого песни БГ и живут. Это был настоящий День радости. В маленьком зале в конце концов вскочили с мест и обладатели солидных билетов в партер. Все плясали и скандировали «Бо-ря, Боря». Кто-то сильно выпивший, как и бывает на каждом концерте, требовал свою заветную песню ( на этот раз это был «Истребитель»). И только пядом со мной сидел необычный зритель. Такой человек-гора, непроницаемый, как скалы. Не подпевал. Не вставал. Почти не аплодировал. Слушал внимательно с бесстрастным лицом. Я уже подумала: и чего пришел? А когда Гребенщиков уже совсем распрощался и все уже аплодировали ему стоя, повернулся ко мне и сказал, чуть раздвинув губы в улыбке: -Из всех трех его концертов в Вене это был лучший! И я согласно кивнула. Хотя мне все они дороги. Сколько БГ будет приезжать, столько я буду на него ходить. Вот еще и поэтому: Смотри , сколько крови натекло Зря мы ломали руками стекло Но я стою где стоял Мне некому передать пост. И правда. Никто не споет нам так - золотом на голубом…. Наталья Барабаш https://www.facebook.com/share/v/1CHwHLp8Jm/